«Атлантов в Большом театре». Книга Ирины Коткиной

critic

Герой. Мог бы быть Фортунатовым (царь при возведении в дворянство предложил его предку две фамилии на выбор). Стал Атлантовым (у предка был вкус). Учился в Ленинградской академической капелле имени Глинки, стажировался в Италии, пел в Мариинке, в Большом и по всему миру. Автор. Никем, кроме Ирины Коткиной, быть не могла. (Магу Дэвиду Копперфильду однофамилица, хотя иногда собирается проверить родословное древо). Училась в РГГУ у Вадима Моисеевича Гаевского, работала в газете Большого театра, теперь в Италии пишет очередной ученый труд. Более непохожих людей трудно себе представить.

Книга чередует авторский текст и разговоры с героем. Герой рассказывает о себе (о чуть не монастырском детстве в Капелле, первых успехах, последних успехах, советских реалиях и театральных интригах). Тон будничен, язык – уж нисколько не патетичен («При случае Садко вытащит меч и врежет по нужной шее»; «этой первой неудачей я нанес себе пробоину ниже ватерлинии»; а воспоминание о первом эротическом чтении – не что-нибудь, а роман «Разгром»). Герой травит театральные анекдоты («я забыл пистолет и кинулся душить Графиню») и без мстительной истерики, но и не забывая ничего, сводит счеты с бывшим начальником, долго не замечавшим потрясающего голоса, существовавшего в принадлежащем ему театре. Автор все это слушает, записывает, задает уточняющие вопросы. Но говорит о другом и говорит совершенно иначе.

Нельзя сказать, что Ирину Коткину не интересует жизнь кулис – но лишь потому, что эта жизнь слишком влияет на жизнь сцены и жизнь артиста на сцене. Для себя автор выбирает давно не появлявшийся в наших книгах язык – а именно язык поэтический. И.Коткину вовсе не пугает пафос – холодный критический разбор не для нее. «То была совершенно необычная «Пиковая дама», в которой Герман летел вперед, не зная сомнений, а музыка оглядывалась и предавалась рефлексии» (с.95). Дело в том, что она пишет не просто о лучшем певце поколения – она пишет о поколении как таковом, о том, что происходило в опере в это время. А происходила – на ее взгляд – борьба между прозой и поэзией. Поэзией голосов пришедшего в театр поколения (Атлантов, Милашкина, Образцова) и прозой водружающегося в театре главного реалиста страны – Бориса Александровича Покровского. И, спустя десятилетия после драки (впрочем, незаконченной до сих пор, о чем свидетельствует письмо оперных режиссеров в «Театре», № 4, 2002), Ирина выбирает сторону в сражении. И выбранная сторона определяет стиль.

Но не только внятное объяснение сложного конфликта режиссера и певцов есть в этой книге, и не только стиль и язык – вычурный, изощренный и ковано-точный – притягивают к ней. Сочиняя книгу, И.Коткина – профессиональный музыкальный критик – никогда не старается упростить проблему, но всегда помнит и о читателе-неспециалисте. Все это вместе взятое гарантирует ее сочинению успех не только в узких кругах меломанов, еще помнящих о том, что такое тенор в Большом театре.

Читайте также: